Интервью Марка Вайля с Павлом Подкладовым Радио Свобода. 4 мая 2006
Марк Вайль - основатель и художественный руководитель первого в бывшем Советском Союзе, и до сих пор единственного в Узбекистане, негосударственного театра «Ильхом». О московских гастролях театра рассказывает Павел Подкладов. Павел Подкладов: Ташкент, как известно, город не только хлебный, но и театральный. Многие из питомцев Ташкентской театральной школы впоследствии стали звездами первой величины не только узбекской, но и российской сцены. А 30 лет назад, на благодатной узбекской почве, появилась театральная команда, которая стала знаменитой и далеко за рубежами бывшего СССР. Задолго до того, как по всей стране в немереном количестве стали размножаться подвальные студии, выпускник Ташкентского театрального института Марк Вайль решил основать первый не государственный профессиональный театр, получил от узбекских партийных функционеров не только добро на это предприятие, но и даже небольшое помещение недалеко от стадиона «Пахтакор» Назвали студию «Ильхом», что в переводе с арабского означает вдохновение. А точнее - благословенное состояние души, ниспосланное творцом людям, занимающимся искусством. Автор этого сюжета, будучи в Ташкенте 25 лет назад, с превеликим трудом прорвался на, пожалуй, самый знаменитый спектакль «Ильхома» - брехтовскую «Мещанскую свадьбу» - и был совершенно очарован юным задором и отнюдь не провинциальным мастерством вайлевских питомцев. Со дня рождения «Ильхома» прошло 30 лет. Театр с гастролями объехал пол мира, но всегда считал за честь, так сказать, отчитаться перед московской публикой и периодически наезжал в первопрестольную со своими новыми спектаклями. В дни своего 30-летия «Ильхом» снова оказался в Москве и под патронажем Театра Наций показал на сцене Центра имени Мейерхольда три спектакля. Тут и шекспировские «Бесплодные усилия любви» и спектакль по мотивам произведений узбекского классика Абдулы Кадури «Белый-белый черный аист» и, наконец, спектакль-коллаж из произведений Антона Павловича Чехова под названием «Лаборатория доктора Чехова». 30 лет, для большого театра - срок немалый. За эти годы сменилось несколько поколений актеров – иных уж нет, а те далече. Третьи, такие, как Тимур Бекмамбетов, Джаник Файзиев, или Виктор Вержбицкий стали звездами отечественных блокбастеров. Но Марк Вайль, по-прежнему, у руля «Ильхома», несмотря на то, что его приглашают работать и в Москву, и в Болгарию, и в Югославию, и в США. На вопрос, насколько нынешний «Ильхом» отличается от того, что родился 30 лет назад, Марк Вайль ответил так:
Марк Вайль: Естественно, совершенно разные ситуации. На самом деле, это три разных театра. Я считаю, что «Ильхом», который существует сегодня, это уже третий театр. В 70-е годы это был такой диссидентский театр, который пробивал свою драматургию, на нашей сцене было поставлено то, что нельзя было ставить в Москве - Петрушевская, Сергиенко... Все эти авторы впервые прозвучали на ильхомовской сцене. В годы перестройки, когда все стало возможно, все кинулись ставить, так много стало свободы и начало рождаться безумное количество театров-студий, мы, наоборот, потеряли интерес к идеологии, к диссидентству, и театр наш замолчал. К счастью, его спектакли записывались в то время центральным телевидением. Это спектакли : «Регтайм для клоунов», «Петрушка» - без слов. Это был чисто экспериментальный театр. И это очень обогатило нас. Перешагнув от слова, от идеологии, от, якобы, правды-матки, которая была в годы перестройки модна, «Ильхом» поверил в физический театр, он поверил в выразительных актеров без слов. И третий театр, который связан с нашей школой. То есть, когда в 90-е годы возникла театральная школа «Ильхом», она и стала третьим «Ильхомом». Павел Подкладов: Накануне гастролей Марк Вайль не уходил от ответов на довольно острые вопросы. Как ему и его подопечным живется в непростых экономических и политических реалиях независимого государства Узбекистан? Марк Вайль: Я Вам скажу очень мудрую вещь, которую мне когда-то сказал наш автор Чингиз Гусейнов. Мы впервые, в годы светской власти, когда это было невозможно, поставили повесть под названием «Магомед, Мамед, Мамиш». Еще никто не знал, как взорвется Восток, и какой будет интерес к мусульманству, еще никто не знал, что из-за карикатур полмира будет вставать и взрывать весь западный мир. Формула нашего спектакля: Магомед - пророк и Мамиш, советский усредненный мальчик, который уже не понимает, восточный он мальчик или советский. В этой формуле уже была эстетика «Ильхома». Вот тогда Чингиз Гусейнов научил меня мудрой вещи. Когда я ему сказал, что это невозможно, непонятно, как нам дали поставить, и как ему дали напечатать, он мне сказал: «Наши партийные лидеры все время думают, что раз не в Москве, то это далеко, это на Востоке». И, потом, добавил: «Но вся наша страна на Востоке». Поэтому, все, что в Узбекистане, это, честно говоря, более сюрреалистическое выражение России. И если я скажу, что в России все замечательно, а в Узбекистане все плохо, мы опять разделим наше геополитическое пространство, на самом деле, что все шито одними нитками. Там - более восточно выражено, здесь - европейско-прикрытая чиновничья братия одевшаяся в другие костюмы. С тех пор произошла странная история. Отвергнутые в годы советской власти, обласканные в годы перестройки… Политбюро ЦК КПСС запрещало пускать «Ильхом» в Москву (после первых наших гастролей, там вообще была конная милиция). Причем, я благодарен директору Театра Моссовета, который рискнул и прикрыл «Ильхом» тем, что он мне дал ставить спектакль в Театре Моссовета. Вроде как это нейтрализовало меня. Как же так, диссидент ставит в Московском академическом театре, наверное, можно ему чуть-чуть доверять. Так спасало это наше единство все время. И дальше, когда распался Советский Союз, прямо сказать, новым националистам было не до нас. Они вообще не поняли, что я в Москве стал ставить. То есть мы не вписались ни в какие концепции. Понятно, что национализм есть национализм, а «Ильхом» это детище империи. Империя двуязычного театра. То есть, вот что наплодила империя, намешала кучу лиц, сделала из Ташкента четвертый город страны, это три миллиона. Это театральное искусство, рожденное московскими диссидентами, сталинскими космополитами высланными в 1948 году, и это легенда Узбекистана, что их не посадили, а им дали создать театральную студию. Мы учились из прямых рук учеников Мейерхольда, Вахтангова. Им не давали работать в ГИТИСе, они нас учили в Ташкенте. То есть, эпоха Ташкента это половина эвакуированной Москвы. Таким образом это наследство, этот остров. Но если бы не было зрителя, который «Ильхом» сохранил, если бы не было многомиллионного мегаполиса, который поддерживал театр… Так произошло следующее. «Ильхом» создавал независимое государство в независимом государстве. То есть, это какой-то странный молчаливый договор. Павел Подкладов: Показав в Москве три спектакля, «Ильхом» отправился в юбилейное турне по миру. Это отрадно. Печально, что некоторым представителям молодого племени актеров «Ильхома» стало привычнее ездить на гастроли Париж, чем в Москву. Будем, однако, надеяться, что время все расставит по своим местам. Главное, чтобы то самое благословенное состояние души, ниспосылаемое Всевышним людям занимающимся искусством, которое, в переводе на арабский, звучит «Ильхом», никогда не покидало этот маленький стойкий театр.
