Муяссар Максудова. «Правда Востока» 5 июня 2003 г.
Спектакль «Белый белый черный аист», созданный по произведениям, дневниковым записям Абдуллы Кадыри, в театре «Ильхом» идет вот уже пятый год. События, проблемы, нашедшие отражение в постановке, хоть и затрагивают конец Х1Х – начало ХХ веков, оказываются актуальными и по нынешний день. Вот почему фонд имени Конрада Аденауэра для общественного просмотра и дискуссии «Движение джадидов и права человека в Центральной Азии» пригласил на спектакль столичную и региональную молодежь.
ПРИЗНАНИЕ ПРАВДЫ – ВОТ ИСТИНА В семье Ахунда (засл. арт. РУз Бахтиер Закиров) радость – у него родился сын Махзум. Эта роль, без сомнения, одна из светлых в череде образов, сыгранных Бернаром Назармухамедовым. Веришь его искренности, почти детской восторженности – «это - моя поляна, мое дерево, мои аисты». Он добр, открыт в проявлении чувств. Порой, не понимая того, что ведет себя вопреки сложившимся устоям и традициям, ранит окружающих, родных. Когда же его женят, молодой человек оказывается просто растерянным. Оттого его поступки кажутся бездумными. Под напором неоправдавшихся надежд, а может просыпающихся мужских амбиций он вспыляет - избивает молодую жену. Последующие разборки между двумя семьями проходят сначала в шариатском, затем окружном судах. Но, несмотря на все злоключения, молодые все же находят друг друга, оказываются под деревом, на котором некогда вили гнездо аисты. Но птиц нет. Кто-то сжег их пристанище. Герои сидят рядышком, будто две обездоленные пичуги, строят планы, пока злой рок в лице бывшего друга Мухаммадкарима (Рустам Эсанов) не разлучает пару. В погоне, гневе он убивает девушку… Такова история, рассказанная Елкином Туйчиевым и Марком Вайлем.. Сказка или действительность? По какому из известных направлений ориентироваться зрителю? Первое понятие подразумевает отстраненное, созерцательное восприятие. Второе – живое участие, сопереживание, в силу хотя бы того, что ситуации, поступки людей узнаваемы. В спектакле этому способствуют декорации, одежда, музыкальный фон спектакля. Сложенные курпачи, качели на дереве, перепелка в клетке – чем не интерьер современного узбекского двора. Восточные мелодии, молитвенный речитатив и поныне оглашают улицы, площади наших городов. Нынешние люди облачаются почти в те же чапаны, национальные платья, штаны, головные уборы и обувь, что и век тому назад. Лишь отсутствие паранджи говорит об определенных завоеваниях современной женщины. А по сути, женская доля в семье предопределена. В спектакле обе матери – жениха (Зебо Наврузова) и невесты (Наргиля Терещенко) также бесправны и безропотны, как и многие наши соотечественницы. С отчаянием обращенные мужу слова: «Наши слезы – удача?» - вызывают лишь презрительный ответ: «Рот закрой! В этом доме я – хозяин!» Продолжая тему параллелей, можно увидеть в нашей жизни таких же порядочных, простых людей как домулла Ахунд. Его радость и отчаяние прочитываются на лице, в походке, всем облике. Что же касается его свата Саида (Сейдулла Молдаханов), то такие люди мало, чем отличаются от современных нуворишей, готовых ради денег торговать даже счастьем собственной дочери. В образах этих героев очень точно передано духовное противоборство двух сословий. Как узнаваем в своем чванстве и угодничестве, вплоть до высказываний, мимики, повадок, казий (Сайфитдин Милиев). «Скажите спасибо всевышнему, а не мне!» - эти восклицания вполне могут прозвучать и из уст современных служителей Фемиды. И при этом «близнецы» на протяжении столетий продолжают обставлять свое дело – карать, миловать согласно полученной мзде. Свадьба – радостные, но и до сегодняшнего дня очень обременительные хлопоты. Соизвольте выдать девичьей половине «калым», различных подарков и угощений челяди на кругленькую сумму. Одних только лепешек необходимо доставить три тысячи штук. Если по шариату полагается скромность и воздержание от лишних затрат, то выражение «все мы - мусульмане подчиняемся своим предрассудкам» напрочь отметает понятие целесообразности обычаев и традиций. Предрассудки оказываются сильнее разума, тянут назад, не считаются с правами тех или иных людских слоев. Явления прошлой жизни как по лекалу ложатся на нашу действительность. Вот почему спектакль живет, пользуется успехом у зрителей. Надо признать, здесь свою лепту вносят не только режиссерское решение Баходыра Камолова, сценография Шухрата Абдумаликова, композиторская работа Азиза Садыкова, но и актерский состав, будто сцементированный воедино. Хотя в это трудно поверить: одни актеры привлечены из других театров столица, другие - представляют совсем юное поколение ильхомовцев. Среди последних надо отметить работу Райхон Шахабиддиновой. Ее Махичехра – милая, озорная девчушка в начале, забитая, несчастная женщина в конце спектакля. Рухнувшие надежды она вынуждена принимать молча. Лишь слезы, как чистые ручейки, не переставая, стекают из исстрадавшихся глаз, души. Зададимся вновь вопросом: вымысел это или действительность? Ответ каждый по-своему найдет в следующих строках Абдулла Кадыри: «Раскаяние перед правдой, признание ее – вот истина. Иное – суета людская, хаос… Настало время понять, что я пишу о своих мечтах, о своих снах, о своей совести. Ибо совесть всегда является моей судьбой…»
КАКОЙ ОКРАСКИ ПТИЦЫ? -Наш спектакль рассказывает о событиях, веяниях ХХ века, - начал дискуссию после окончившегося представления художественный руководитель театра Марк Вайль. – Однако загадочный фантом джадидов, к которым относится драматург, писатель Кадыри, и сейчас витает среди умов в нашем обществе. Мышление современного человека часто сковано рамками закостенелых традиций и обычаев прошлого. Мы зависим от стереотипов, лжи, которые предопределяют нашу жизнь. Для того, чтобы бороться с этим, необходимо не только вести разговоры о формировании нового сознания, повышении культурного уровня людей, но и выстраивать конструкции, совершать поступки, реально изменять нашу жизнь. Вот почему образ джадидов, как проводников чести, достоинства, прогресса нации, должен быть привлекателен для нас с вами. Разговор о джадидах продолжила культуролог Дильбар Рашидова. Признаюсь честно, давно не ощущала такого всеохватывающего, вплоть до затаенного дыхания, внимания со стороны молодой аудитории. Тихий, проникновенный голос искусствоведа рассказывал всего лишь историю. Однако казалось, что перед сидящими в зале зрителями и актерами на сцене создаются образы, картины прошлого, благодаря которым начинаешь понимать философию и стремления наших предках. И хотя были описаны всего лишь пять сфер жизни, в которых они пытались внести изменения, опыт и знания прогрессивного даже по нынешним меркам поколения неоценимы. Каждый из джадидов считал себя личностью, которая вправе изменить настоящее, освободить общество от тормозящих продвижение вперед канонов прошлого. Участники разговора - молодые люди из Ташкента, Навои, Термеза, Гулистана, городов Ферганской долины были прямолинейны, где-то многословны и неоднозначны в оценках. Однако аккумулирующим общую атмосферу мнений следует принять такое высказывание: «Смотря спектакль, понимаешь, что его создатели смягчили некоторые формулировки, акценты. В современной жизни такие конфликты стали намного острее, серьезнее, не говоря о том, чтобы утратить злободневность даже по истечении целого века. Если мы хотим сами выбирать, любить и быть любимыми, совершать поступки, даже двигать историю, то необходимо более серьезно требовать, отстаивать свои права. В свое время наглядный урок пытались нам показать джадиды». Аисты в жизни бывают белые. И только люди могут нарушить это естество: перекрасить, вывести новую породу, а проще, просто сжечь, подпалить на огне перья. Тогда птицы станут черными. Как и наши души, которые живут без раскаяния, правды, совести. Вопреки природе человеческого сознания и природного бытия. Пусть все же аисты остаются белыми – белыми…
