Самый загадочный актер самого знакового столичного театра «Ильхом», самый… Впрочем, эпитет «самый» мы будем употреблять многократно, в разных сочетаниях, причем не всегда в позитивном контексте. Итак, знакомьтесь - Антон Пахомов. Один из самых востребованных актеров «Ильхома», занятый практически во всех спектаклях театра. И при этом - самый закрытый, самый неизвестный столичному зрителю. «Почему о нем никто не пишет?» - ответ на этот вопрос я получила буквально в первые же минуты нашей беседы. «Я человек сложный, - честно предупредил он сразу же, - никого не пускаю в свой мир». Очень скоро я убедилась, что это - самая точная характеристика Антона Пахомова ВНЕ сцены.
Но обо всем по порядку. 10 лет назад 17летний подросток из провинциального Янгиюля приехал поступать в студию при театре «Ильхом». Почему он выбрал именно этот театр? Не потому, что тот был самым любимым, не потому что до горячечного бреда мечталось быть актером, играть Гамлета и дышать воздухом кулис. Вся эта высокопарная чепуха едва ли приходила ему в голову. Все оказалось гораздо прозаичнее - в газете попалось на глаза объявление о наборе именно в эту студию, именно при этом театре - он и явился. Не имея ни малейшего представления о том, как проходят вступительные экзамены. В театре были каникулы и ремонт. Казалось бы, не судьба. Но он приехал позже - и поступил. Чтобы не уйти в армию и как-то просуществовать какое-то время, а потом стать - да хоть автослесарем - профессия была облюбована заранее. А стал студентом школы-студии «Ильхома». Родные, на удивление, не возражали. Вероятно, потому, что не верили в то, что он поступит. Он не просто поступил, отучился и остался работать. Театр сформировал его - душу, мозг, характер (тяжелый, заметим, характер).Сейчас без этого актера театр представить уже сложно. « Я не смог бы приходить на работу в 8 и уходить в 6. Это невозможно. Здесь, в театре, у меня есть выплеск и я рад, что жизнь ТАК сложилась. И не жалею». Действительно, очень сдержанный, немногословный, отвечающий на вопросы в основном междометиями, пожатием плеч и замечательной для журналистов фразочкой «вы это сами напишите» - на сцене он преображается кардинально. Он очень разный. И как -то умудряется не повторяться. (Кто-то из великих сказал, что «хороший актер отличается от плохого количеством штампов, а у гениального актера каждый штамп звучит как откровение».Так вот, у Пахомова 2 штампа - в каждой роли он зализывает, приглаживает назад волосы каким-то нервным, почти истеричным движением и скалит зубы. Впрочем, смотрится это всегда очень органично - даже Онегину оскаленная пасть не мешает.) Он может быть страстным, как в «Полетах Машраба» и нежным - в «Братьях и Лизе», бесшабашным в «Квартале.Тортитлья. Флэт», игривым в «Гаврилиаде» и ироничным в «Евгении Онегине».Et setera, et setera. И все это к радости театралов, потому что этот актер - как раз то самое явление, которое лучше видеть самому, чем читать о нем даже в самых лучших театроведческих и журналистских комментариях. Кстати, у него нет любимых ролей. «Мне во всех одинаково комфортно».
Сам себя он считает средним актером, то ли вполне искренно, то ли профессионально (как на сцене) играя скромность и самокритичность. Хотя и уверяет, опять же, очень серьезно, что в жизни, конечно, не играет. ИтаК, «Я актер средний» - эта фраза рефреном прошла через наш разговор. «Я почти никогда не бываю собой доволен, очень редко могу сказать, что я действительно ЭТО СДЕЛАЛ».
Он удивительно умеет преображаться. Сколько раз меняется за время действия Симон («Братья и Лиза») - от человечка «не в себе» - до властного, жесткого, несчастного, влюбленного. И все эти оттенки актеру подвластны. И в кого только ни превращается несчастный Симон - и в родителей, и в собаку, и в Лизу, и в брата Петра. Он вмещает в себя всех, как актер Антон Пахомов вбирает в себя все сыгранные им персонажи. На вопрос ( впрочем, довольно глупый) как он находит в себе материал для этих работ - ответил коротко: «Ну, я же профессионал». Выражается профессионализм еще и в том, что, по его собственному признанию «Мне ничего не сложно - ни петь, ни двигаться, ни танцевать». ( В детстве он занимался в музыкальной школе по классу баяна, кажется, без особого желания, но это очень пригодилось в профессии. Ему говорили, что мог бы играть на скрипке, потому что - любуется руками - «руки позволяют на ней играть»). Руки у него действительно красивые, пальцы нервные, длинные. В «Полетах Машраба» в одной из сцен его рука, совершающая омовение - практически самостоятельно произведение искусства, ее вполне можно принять за женскую, так она грациозна. Кстати, на вопрос о том, не хотелось бы вам сыграть женщину он (сильно удивившись) сказал почему-то, что он для этого не годиться, потому что очень худой. Что не мешает ему прекрасно передавать женскую пластику - играя Симона, например.
Абсолютная органичность Пахомова еще и в том, что он очень свободно чувствует себя в любом гриме и любом костюме ( а так же и вовсе без оного, что стало одним из самых распространенных способов существования в сценическом пространстве «Ильхома»). «Когда я появился на свет - была ли на мне одежда?» - отвечает Машраб на вопрос о том, почему он не хочет носить одежду подобно своим сверстникам. Кстати, устами нашего героя. Его нагота всегда оправдана и потому, видимо, не стесняет ни зрителей, ни его самого. Что касается грима, Антон по этому поводу произнес несколько изумительных, на мой взгляд, фраз: «Лысый актер - идеальный актер. На него можно надеть любой парик и делать с ним все, что угодно». И еще: «Грим помогает скрыть синяки под глазами». Благодаря тому, что «Ильхом» - театр камерный, гримируются актеры минимально. Но даже этот минимум позволяет судить, насколько хорошо он знает свое лицо. Достаточно сделать чуть ярче губы - и вот, пожалуйста, готов Змий («Гаврилиада»). Такой, не очень серьезный, как и многое в этом спектакле, ерничающий. И вот что интересно. При всей своей невзрачности и обычности внешней Пахомов моментами бывает невероятно красив. Таким он предстает в финале «Полетов Машраба» ( в которых, кстати, самые сложные моменты жизни суфия играл именно он). Но самое, на мой взгляд, невероятное в этом смысле преображение происходит, когда в «Свободном романе» Антон выходит в роли Дона Гуана («Каменный гость»). В нем столько внутренней мощи и безумно притягательного мужского обаяния, что зрители (зрительницы, в основном) то и дело произносили что-то вроде: «Надо же - такой некрасивый, но какой мужик!» Вероятно, эта энергия берется из того, что называется не вполне понятным словом «харизма» и что входит составляющей в понятие «Талант» ( уверена, Антон поправил бы меня и сказал «профессионализм»). Впрочем, по его словам: «Меня совершенно не интересует, кто что думает о моей работе. Я сам про себя все знаю». Для него важно только мнение Мастера. Это - то зеркало, которому нужно доверять. Всегда. «Он видит меня со стороны и все знает обо мне изнутри». Действительно знает. И верит. Когда Антон, который первоначально должен был играть Петра в «Братьях и Лизе» сказал, что хотел бы сыграть Симона - Мастер согласился. Изменилось все распределение ролей. И сейчас даже невозможно представить себе, что кто-то другой так же неслышно будет «слетать» со второго этажа, доводить до экстаза зал процессом чистки зубов и моментальными переходами от безумия к кристальной ясности и остроте мыслей, чувств и характера.
Он прекрасно чувствует партнера. Иногда даже позволяет себе «дотягивать» то, что тот «недожал». Хотя говорит, что «если со мной рядом партнер, который слабее меня, я не буду себя сдерживать. Зачем? Но мизансцену никогда не изменю и «Одеяло на себя тянуть» не буду. Это непрофессионально». Коллеги по театру, единодушно отмечая его замкнутость и непростой характер (оказывается, он может год с человеком не разговаривать совсем, что, впрочем, никак не отразится на работе) столь же единодушны в том, что партнер он прекрасный. Отношения с ними сложились «коллегиальные - мы работаем вместе». Работа - прежде всего, важнее всего. Это - непреложный закон «Ильхома», ставший, видимо, образом жизни нашего героя. «Ты не выходишь на сцену только, если ты лежишь в лежку или умер». «А если сядет голос?»- спросила я. «Тогда партнеры скажут за тебя твой текст». С ним так было, в самом начале, когда от нагрузок и волнений голос сел во время спектакля. Его реплики произнесли другие. Теперь он сам учит студентов школы-студии сценической речи. И относится к этому настолько серьезно, что на попытку выяснить, какую литературу он любит читать, отвечает: «Сейчас я читаю литературу по технике сценической речи». То есть всегда - профессия - прежде всего! Антон преподает недавно, только несколько месяцев и поэтому тоже учится у своих школяров - учится преподавать. А про студентов говорит, что «их надо учить, учить и учить, чтобы ЭТО не стало работой». ( Вот так, почти по классику). Театр не стал для него рутинным каждодневным трудом. Хотя занят он в нем с утра до позднего вечера почти каждый день. Иногда занят так, что даже пообедать некогда. Это тяжело. Особенно, когда четыре вечера подряд - большие спектакли: «Подражание Корану», «Полеты Машраба», «Квартал Тартилья - Флэт», «Радение с гранатом». И босиком по сцене зимой - тяжело тоже. Но это - тоже часть профессии. «Я могу быть уставшим, НИКАКИМ, но рано или поздно моя физика включится и нутро меня вытащит». И тогда произойдет то, что происходит почти всегда на спектаклях театра-студии «Ильхом», то, что собирает полные залы в любую погоду - из клоунады, хаоса, гротескных форм и поз, из буффонады и прикола рождается нечто, что тебя цепляет. И становится понятно, что вовсе не клюквенный сок там, на сцене, и что кровь оказывается, настоящая.
И зал это чувствует!В таком камерном театре, как «Ильхом» актеры перед вами абсолютно открыты и незащищены никакими «Четвертыми стенами» или иными приемами знаменитой Системы. Они часто выходят в зал. Разговаривают со зрителями напрямую. Пожалуй, Пахомов самый закрытый в этом смысле актер, он всегда чуть отстранен от зрителей, всегда - на расстоянии вытянутой руки. Но залом владеет, моментально отыгрывает реакции и реплики, меняется в зависимости от того, какой пришел зритель. Он очень пластичен - не только физически, но и внутренне.
Он многое успел в свои 27 лет: много играет, преподает, занимается режиссурой. Ставил для дней современной немецкой драматургии «Чтения немецких авторов», работал как ассистент режиссера в спектакле «Полеты Машраба», а еще отрывки со студентами «разминает». Словом, «силы я в режиссуре попробовал. По-моему, получилось. Можно бы и побыть режиссером» - и все это этаким мечтательно-холодным тоном. И не понятно - то ли играет такую ледяную глыбу, толи холод этот арктический - его естественная среда обитания.
Да и какая, в конце концов, нам с вами, дорогой читатель и зритель, разница, какие иголки, углы и прочие колючки так тщательно прячет за этой маской отстраненности актер, который почти каждый вечер вытряхивает перед нами все мыслимые и немыслимые человеческие слабости и эмоции, вытаскивает их из своей души, давая нам возможность смеяться и плакать, сопереживать, думать и может быть (даже!) изменяться.
Актер Антон Пахомов - пожалуй, одно из лучших творений Мастера, режиссера, педагога Марка Яковлевича Вайля. Он превратил 17летнего мальчишку в актера, который в одной из последних работ театра - спектакле «Радение с гранатом» играет так, что зритель выходит из зала притихшим и ошеломленным. Усто Мумин в исполнении Пахомова - почти юродивый в начале, этакий городской сумасшедший, к финалу удивляет тем, насколько он прочен внутренне. Его невозможно сломать, ни окружающие люди, ни сменяющие друг друга режимы не в силах изменить главного - его стремления работать и искать Любовь=Красоту=Истину. Так увидели Усто Мумина авторы сценария Марк Вайль и Дмитрий Тихомиров. А Пахомов сыграл настолько точно, что веришь абсолютно - от начала и до конца спектакля. И во многом именно благодаря ему становится понятно, что Любовь (именно так, с большой буквы) и Искусство (если оно подлинное) могут себе позволить все. Им ничто не стыдно, для них все возможно. И ради них имеет смысл жить.
