ОЛЬГА ВОЛОДИНА: «НАСТОЯЩЕЕ БОГАТСТВО – ЭТО ОБЩЕНИЕ …»
Малика ТУРСУНХОДЖАЕВА. «ЭКО» № 10, 8 МАРТА 2007
Я тщательно готовилась к этому интервью и, честно говоря, волновалась. Потому что побеседовать со мной согласилась ведущая актриса Академического Русского драматического театра Узбекистана, заслуженная артистка республики - Ольга Викторовна Володина – личность неординарная, щедро наделенная талантом, про таких говорят: «с божьей искрой». Не знаю, удалось ли мне снять «защитный слой» с такой тонкой субстанции, каковой является эта яркая актриса и раскрыть тайну ее творческой индивидуальности? Но хочется верить, что, прочитав нашу беседу, читатель хоть на шаг приблизился к пониманию того, чем же «театральные люди» отличаются от нас - простых обывателей. Благо существует обратная связь, и ваши комментарии мы с удовольствием примем по телефону, электронной почте и даже обычным письмом в скромном белом конверте. Итак, встречайте, Ольга ВОЛОДИНА! - Есть ли у вас хрустальная мечта, которую вы намерены воплотить в этом году? - Конкретно нет, я воспринимаю жизнь, как праздник, и все, чем она меня награждает – как подарок. Ко всему отношусь с известной долей юмора и самоиронии. Живу по простой формуле: если лето, то закручивай варенье, а если зима - то пей с ним чай. Я по натуре – наблюдатель. Стараюсь оставаться самой собой при любых обстоятельствах, не терять своего лица, хотя от этого никто не застрахован, жизнь по-разному складывается. - Говорят, вас постоянно приглашают играть в российские театры. Почему вы отказываетесь? - Мен ватанпарварман! Я в таких случаях всегда думаю: как же я брошу своих, тех, кто не может уехать, тех, кто стал мне родным. Часто себе говорю: где родился, там и пригодился. Я человек восточный, менталитет и мироощущение формировались здесь. Узбекская земля меня родила, взрастила, дала все, что я имею сегодня – надо отдавать долги. Я часто бывала за границей: и в Германии, и во Франции, и в США, и в Японии – там не ощущаешь себя своим, а здесь – другое дело. Возможно, у кого-то играют амбиции, хочется кому-то что-то доказывать, но я, видимо, лишена тщеславия. А еще в Узбекистане есть такие уникальные островки настоящего творчества, как, например, театр «Ильхом». Ну куда я денусь! - Не знаю, может быть, я выдумала все это себе в оправдание? Мы с театром часто ездим на гастроли по узбекским селам и весям. Бывает, едешь в автобусе где-то в самом отдаленном уголке нашей станы, смотришь в окно, кругом бескрайняя степь и ни души… настоящая медитация. Вдруг видишь – женщина идет, улыбается и машет тебе – совершенно незнакомому человеку, для нее это целое событие, я ее понимаю и она стала мне ближе. Или когда попадаешь в горы… они стоят веками и величественно смотрят на нас, страдающих от надуманных проблем, вечно суетящихся и таких смешных, наверное. Вот тогда приходит осознание того, что все преходяще, человек существует в этом мире какие-то мгновения, и часто тратит их на всякую ерунду. - Слышала, что вы позиционируете себя «ильхомовцем», почему же остаетесь в Русском драмтеатре? - Я ильхомовская и горьковская одновременно, а еще я … трусиха, скорее всего, таким образом, охраняю свою свободу. Ведь нет большей свободы, чем свобода от людей. Я кошка, которая гуляет сама по себе, чтобы никого не обременять. Хочу быть сразу и нужной, и независимой. - Вы верите в магию? - Безусловно, в этом что-то есть. Из Москвы привезла руны и тибетские Мо. Так интересно, там надо что-то вырезать, потом раскладывать или производить определенные манипуляции – такая психологическая беседа с самим собой. Новое, необычное и непонятное всегда привлекает. Все мы в чем-то дилетанты, но верьте дилетантам, ибо они построили Ноев ковчег, а профи построили «Титаник». - Читать любите? - Да, очень. Мне интереснее общаться с книгами, чем с людьми. Книга не обижается, когда ты ее забрасываешь на самую дальнюю полку и забываешь о ее существовании, она не высказывает претензий, что ей не звонил и не интересовался ее делами. То же самое с хорошими фильмами и медитацией. - Значит, вы все свое свободное время посвящаете чтению? - К сожалению, редко удается предаваться желанному занятию, время бежит, как вода, и 24 часов не всегда хватает. Я еще и сон люблю, куда-то улетаешь, с кем-то общаешься. Бывает, читаешь и вдруг обожжет мысль чужая. Недавно нашла любопытные вещи у философа Вовинарио и у Гарсиана Больтасара. Часто хочется остановиться, закрыться и устать от безделья, чтобы соскучиться по жизни. - Вы уверенный в себе человек? - Скорее застенчивый, мучаюсь всегда, когда надо делать выбор, даже банальный карандаш для губ купить – целая история. Жаль, не принято у нас к психоаналитику ходить, я бы пошла. На это мне Женя Дмитриев (актер театра «Ильхом», трагически погибший в 2006 году – ред.) говорил: «Йе, а друзья на что?» Женя меня этим привлекал, всегда мог успокоить, поддержать, развеселить. На последних гастролях в Москве перед спектаклем «Бесплотные усилия любви» (Шекспир) мы с ним прогуливались по улице, я вся извелась от волнения - то не могу, это не получается и т.д. Женя подбадривал и хохмил, перекидывался «эсэмэсками» с Ирой Бхарат (зам. директора театра «Ильхом» - ред.), которая осталась в Ташкенте. В какой-то момент, в ответ на мои страдания Женя воскликнул: «Ира передает, что Оля Викторовна – о-го-го! Только она одна об этом не догадывается!» у меня сразу настроение изменилось. Женя тогда еще сказал: «Хочу домой, вернемся в Ташкент – плова наемся»… - На сцене вас отличает мощная харизма… - В образе ты понимаешь, что это совсем не ты, а кто-то другой. Я, как Эйфель, который проводил время на своей знаменитой башне, чтобы ее не видеть. Сцена – это единственное место, где я могу себя не видеть. Конечно, я ежедневно сижу в гримуборной перед зеркалом, рисую лицо, пытаюсь убедить себя, что красавица и умница, но понимаю, что на 10 лет старше партнера… Да, душа молодая, но физика уже не та… - Сегодня всем известны и доступны чудеса косметической хирургии. - У меня свое средство Макропулоса: медитация, тибетский состав с березовыми почками, тысячелистником и медом, а еще живой кефир. Вообще, человек молод, пока учится, я – ученица по жизни. - Когда вы впервые осознали, что рождены для сцены? - «Бациллу» эту еще в детстве подхватила. Мне лет пять было, мама привезла меня в Ташкент (тогда мы жили в Янгиюле) в старый Кукольный театр. Перед представлением ведущий, как водится, спросил: «Ребята, кто хочет прочесть стих?» Я почему-то подняла руку, вышла и прочла. Причем так отдалась этому процессу и так переволновалась, что у меня температура повысилась, а сердце прямо выскакивало из груди. Вернувшись на место, еле дыша, положила голову к маме на колени и … крепко заснула. Так и не увидела сказку. - Как вы к своим поклонникам относитесь? - Не испытываю давления с их стороны, они интеллигентные люди. Кто-то любит, кто-то не воспринимает – благодарна и тем, и другим. Они заставляют двигаться, преодолевать, значит, учат жить. Раньше, когда я пользовалась общественным транспортом, меня узнавали, улыбались, здоровались, просили автографы. Как-то иду под дождем, натянула капюшон до бровей, голову опустила, а навстречу молодой симпатичный мужчина, мы, не останавливаясь, вступаем в беседу: - Вы мне нравитесь! - Вы мне тоже. - Вы Володина? - Да. - До свидания! - Пока. - Вы любите людей? - И да, и нет. Иногда бывает идешь по улице, так грустно, что плакать хочется в одиночестве, а порой бабочка пролетела или листик упал и хочется разделить свое счастье с окружающими. Недавно еду на работу на машине, а рядом дедушка пешком идет – мне стало перед ним так неловко, пытаюсь его объехать, а он растерялся и застыл на месте. Тогда я ему поклонилась и извинилась. Надо помнить, что в каждом из нас Бог, каждый человек – это целая Вселенная. - У вас есть любимая роль, или та, в которой комфортно существовать? - В дневниках Олега Даля прочитала: если легко играется, то плохо смотрится. Мне бы хотелось иметь свободу и уверенность в том, что я все делаю правильно, заниматься тем, что нравится и хочется. Бывает, роли мучают, не дают покоя, а бывает – раз и все получилось. Иногда сомнения берут – не моя красота, не мой типаж, а с другой стороны, когда я еще сыграю Шекспира, Чехова? Опять-таки, как Даль говорил: артист должен быть многогранным, как стакан и круглым - чем ты круглее, тем многограннее. - Вы блестяще играли в бенефисе «О, Марианна!» А сейчас согласились бы на моноспектакль? - Нет, люблю эпизодические роли, потому что я спринтер, а не стайер. Потом, пора и честь знать. - Вы когда-нибудь пробовали сами писать, сочинять? - Только если одна строчка: «Я растворилась в пространстве до точки…». - Дочь ваша театральный человек? - Валерия пока увлекается танцами, она учится в хореографическом училище. Ей нравится изящество, грация, язык пластики, понятный во всем мире. Валера умнее меня, она хочет танцевать и изучать языки. Театр? Нет, может только в душе… - Чем бы вы занялись, если бы простились с театром? - Последнее время мы с Женей плотно занимались сценической речью. Я уже дошла до того момента, когда хочется и интереснее кого-то научить, чтобы получалось не у меня, а у другого. - Что для вас самое большое богатство? - Это не материальные блага. Это общение – с природой, музыкой, книгами…
